Содержание
- Мода
- Легенды моды
- Новости моды
Кристофер Нолан, Зендея и Энн Хэтэуэй запускают новую волну античных богинь.
20 июля 2026
Греческая богиня — главный визуальный миф 2026 года, и именно «Одиссея» Кристофера Нолана сделала его трендом масштаба голливудского эпоса. Образ, который столетиями существовал в моде как вечный референс, внезапно собрался в конкретный, узнаваемый набор признаков: платья-колонны, сложная драпировка, плиссе, крылья, гладиаторские сандалии, скульптурные нагрудники и украшения, словно вытащенные из витрины Британского музея.
Что делает «Одиссею» идеальным модным триггером?
Сам фильм, по сути, тоже играет в модную реконструкцию. «Одиссея», как напоминают историки, и сама не является документальной хроникой: текст, приписываемый Гомеру, был создан спустя столетия после описываемых событий, щедро обращаясь с фактами и наполняя сюжет монстрами и фантазиями. Костюмирующая оптика Нолана следует той же логике.
Художница по костюмам Эллен Миройник, известная по сериалу «Бриджертоны» и его свободному обращению с эпохами, строит визуальный мир фильма не как музейную реконструкцию микенской Греции, а как сюрреалистическую версию античности.
Кинематографическая «Одиссея» собирает на экране знаки, которые мода давно распознает как свои: упрощенные туники, накинутые плащи, ремни, напоминающие упряжки, и броню, которая больше похожа на кутюрную конструкцию, чем на реальное вооружение. Это огромный мудборд, где греческий миф встречается с современной визуальной культурой — именно поэтому мода так легко подхватывает этот импульс: дизайнеры и стилисты читают фильм как серию референсов.
Важно и то, как кино работает с телом. Миройник и Нолан не пытаются одеть персонажей в правдоподобные исторические костюмы — они показывают тела, способные двигаться, сражаться, любить и страдать в одежде, которая резонирует с сегодняшним представлением о красоте. Это напрямую рифмуется с тем, как модные Дома — от Alaïa до Valentino — используют античные мотивы: не для реконструкции, а для создания современной формы, в которой человек по-настоящему свободен.
Платье Givenchy 1997 года, которое Александр Маккуин создал в рамках коллекции «В поисках золотого руна».
Зендея на премьере фильма в Париже
Зендея: Афина в архиве
В промо‑туре «Одиссеи» Зендея выстраивает полноценную модную мифологию, в которой каждый выход — глава одного рассказа о греческом стиле. Она двигается по модной истории как по хорошо знакомому маршруту: винтажный Trussardi с тонким плиссе отсылает к технике Фортуни, белое платье-колонна Jacquemus с серьгами из античных дисков буквально сводит современную марку с музейной экспозицией, Valentino с шелковым лиственным корсажем и драпированной юбкой и Schiaparelli со скульптурным белым бюстом превращают ее в живую статую, которую мода, наконец, научилась отпускать в движение. Архивный Givenchy, Alberta Ferretti с гладиаторскими сандалиями и кульминация в Нью‑Йорке — драпированное платье Matières Fécales с крыльями‑цитатой Ники Самофракийской — собирают этот маршрут в один образ богини 21 века .
Jacquemus
Alberta Ferretti
Matières Fécales
Schiaprelli
Pamella Roland
1 из 5
Jacquemus
Энн Хэтэуэй: богиня, которая вышла в город
Энн Хэтэуэй в этой истории отвечает за другую грань тренда — как греческая богиня выглядит вне титров фильма и без гигантских крыльев за спиной. Ее выходы на пресс‑туре менее театральны, но именно в этом их сила: халтер‑платья с открытыми плечами вытягивают силуэт и подчеркивают линию ключиц, мягкая драпировка не столько создает драму, сколько обнимает фигуру, а металлизированные акценты — тонкий пояс, лаконичный манжет, блеск фурнитуры — дают ощущение бронзовой брони. Энн показывает, как образ богини легко подстраивается под гардероб современной женщины, у которой есть график, встречи и перелеты ).
1 из 5
Долгая любовь моды к Древней Греции
Нынешняя волна — не вспышка в TikTok, а очередной виток старой любви. Еще в начале прошлого века Поль Пуаре, Мадлен Вионне и Мариано Фортуни обращались к хитонам и пеплосам, чтобы снять с женщин корсет и дать ткани право свободно двигаться вокруг тела.
Платье Поля Пуаре, 1927 год
Платье Мадлен Вионне, 1935 год
Позже Версаче играл с символикой Древней Греции, превращая Медузу и меандр в язык бренда, а Valentino, Chanel, Dolce & Gabbana и Dior строили целые коллекции вокруг колонных силуэтов, гладиаторских сандалий и мифологических мотивов. «Одиссея» лишь собирает все эти слои в один момент, когда кино, ковровая дорожка и гардеробы синхронно вспоминают, что у моды уже давно есть собственная религия.
Versace, весна 1992 года
Valentino, кутюрная коллекция 2016 года
Лето 2026: крылья, драпировка, броня
Если посмотреть на подиумы и хронику стритстайла, становится ясно, что греческая тема отлично настоялась и уже давно была готова ворваться в тренды: в коллекциях Alaïa, Dior, Loewe и других Домов драпировка выходит из разряда детали и становится конструкцией, ткань перекручивается, завязывается, обвивает тело так, словно платье само нашло свою форму. Гладиаторские сандалии возвращаются на улицы — ремешки поднимаются выше щиколотки, иногда вовсе до колена.
Хейли Бибер в Saint Laurent на Met Gala 2026
Скульптурные нагрудники, вдохновленные античной броней, появляются на красных дорожках и Met Gala, где их примеряют Кендалл и Кайли Дженнер, Хейли Бибер, Ким Кардашьян и другие фешн-гуру .
От подиума к гардеробу
Причина, по которой этот тренд вряд ли исчезнет сразу после ухода «Одиссеи» из проката, в его гибкости. В реальной жизни греческая богиня читается не через крылья, а через силуэт и тактильность: простое белое или бежевое платье‑колонна, топ на одно плечо, асимметричный вырез, ткань, которая собирается в мягкие складки вместо жестких вытачек, кожаные сандалии с несколькими ремешками, один‑два металлических акцента — браслет на предплечье, серьги в форме листа или спирали. Это набор, который легко вписывается в городской день, не требуя от носителя жить в чужом мифе, а приглашая придумать свой.
Осенью богиня почти гарантированно сменит шифон на плотный трикотаж, лен на шерсть, гладиаторские сандалии на сапоги с ремнями, но принцип останется прежним: тело не прячут, его обрамляют, как архитектура обрамляет скульптуру.